shcbella | трое

про англию, про израиль, про шпионов, про арабов, про евреев и про любовь. и хеппи-энд, как я люблю.
прочтите пожалуйста, и расскажите мне, кто там третий. ))

из понравившегося особенно:

– Чего ради ты оказался в Израиле?

– В поисках безопасности.

– Но там же далеко не так безопасно.

– Это совсем другое дело, – рассеянно сказал он, не желая пускаться в объяснения, но потом передумал, потому что она должна все знать о нем и о его мыслях. – Должно быть какое-то место в мире, где никто не скажет тебе: «Ты другой, не такой, как остальные люди, ты еврей», где никто не будет бить мне стекла в окнах или подвергать экспериментам мое тело только потому, что я еврей. Понимаешь ли… – Она в упор смотрела на него чистыми и ясными глазами, и он сделал над собой усилие, чтобы сказать ей всю истину, без умолчаний, не стараясь сделать ее лучше, чем она есть. – И для меня не имело значения, окажемся ли мы в Уганде, в Палестине или на Манхэттене – где бы я ни оказался, я хотел иметь право сказать: «Это мой дом», за который я буду драться зубами и когтями. Поэтому я никогда не пытался оспаривать с моральной точки зрения и право Израиля на существование и его ошибки. Законы справедливости и правила честной игры тут неприменимы. После войны… ну, понимаешь ли, предположение, что правила честной игры играют какую-то роль в международной политике, теперь кажется мне дурной шуткой. В любом месте, где доводится жить евреям – в Нью-Йорке ли, в Торонто или Париже – как бы хорошо им там ни было, как бы они ни были ассимилированы, они никогда не знают, сколько будет длиться их благополучие, когда придет очередной кризис, за который неизменно будут проклинать их, и только их. В Израиле же я знаю: что бы ни случилось, я никогда не стану жертвой этого. Так что, устранив эту проблему, мы можем иметь дело с реальностью, которая является частью повседневной жизни: обрабатывать землю и снимать урожай, покупать и продавать, драться и умирать. Думаю, именно поэтому я там и оказался…
*******
из письма шефу моссада:

5. Я не склонен прибегать к убийствам на основе столь неопределенных доказательств. Мы не варвары. Мы евреи.

6. Если мы убьем женщину, которую любит Дикштейн, я думаю, он убьет вас, меня и всех, кто будет иметь отношение к этому делу.
*******

– Каким образом я могу переубедить вас? – спросил он.

– Прежде чем я возьмусь за это дело, мне нужно личное указание премьер-министра Израиля.

Дикштейн встал, чтобы распрощаться, но тут он подумал: а почему бы и нет? Почему бы и нет, черт возьми? Это было дикой идеей, они решат, что он сошел с ума… но может сработать, цель будет достигнута… Все продумав, он усмехнулся. Пьера Борга хватит удар.

– Хорошо, – сказал он Коэну.

– Что вы имеете в виду – хорошо?

– Берите пальто. Мы отправляемся в Иерусалим.

– Сейчас?

– А вы так заняты?

– Вы серьезно?

– Я же сказал вам, что моя просьба очень важна. – Дикштейн ткнул в телефон на столе. – Звоните вашей жене.
...

По ее реакции Дикштейн уловил, как она будет горда, если ее мужу доведется встретиться с премьер-министром Израиля.

– Все должно быть в полной тайне, миссис Коэн, – заметил он. – Объясните, пожалуйста, людям, что ваш муж выехал в Роттердам по делам. Завтра он вернется. Она уставилась на двоих мужчин.

– Мой Иосиф встретится с премьер-министром, и я не могу рассказать об этом даже Рашель Ротштейн?